Из шоферской династии
В октябре в России отмечается День работника автомобильного и городского пассажирского транспорта. Множество людей садятся за руль, но есть среди них те, для кого это стало важной частью жизни, профессией, кто прикипел к своему делу душой. Сергею Болдыреву привязанность к технике передалась по наследству. Дед работал на трелёвочнике – тракторе для валки леса, отец – водитель МАЗа. Сергей Алексеевич пошёл по их стопам
За его плечами 27 лет стажа, работа на «спичке», где он управлялся с тяжёлой спецтехникой на заготовке древесины, возил продукцию и сырьё. Потом были поездки на фуре в Мурманск, Новороссию, Крым, на Байкал, а сейчас он открывает для себя Якутию. И пока вы читаете эти строки, он на своей машине штурмует перевалы и борется со снежными заносами на дорогах.
Притянуло и всё
Корни Сергея Алексеевича – в Думиничском районе. Наверное, от предков-крестьян у него такая основательность, неторопливость и недюжинная физическая сила.
В Великую Отечественную жители этого края натерпелись от немцев. Расположенная недалеко от родовой деревни Болдыревых Речица печально известна своей трагедией. Немцы расстреляли там жителей. На мирное население фашисты смотрели только так: запугать и уничтожить. В семье передаётся история, как деду Сергея удалось спастись, когда за ним кинулась немецкая овчарка, спущенная с поводка. Пытаясь защититься, он инстинктивно вскинул руку вверх. Собака остановилась как вкопанная: то ли поняла этот жест как команду, то ли приняла юношу за кого-то из немцев, которые так приветствовали друг друга.
Во время войны другой его дедушка партизанил, а после работал в лесхозе на мощном трелёвочном тракторе. Родители Сергея в своё время переехали из Думиничского района в Ермолино. Мама трудилась на фабрике ткачихой, отец всю жизнь шоферил на МАЗе. С этой машины у его сына началась любовь к технике.
– Часто водители, которые приезжали на обед, оставляли грузовики под нашими окнами. Мальчишкой смотрел с интересом на машины. Первый раз отец мне доверил порулить, когда мне было семь лет, – вспоминает Сергей. – Я сидел у него на коленях. Ехали через поле между Русиново и Ермолино. Мечтал, что когда-нибудь сам сяду за баранку. Вот меня и притянуло на всю жизнь.
Механизатор с красным дипломом
В школе у Сергея были отличные оценки, с такими только в вуз поступать. Но времена были непростые – на дворе 1998 год, не всякая семья могла позволить себе содержать студента, пока он учится. Сергей решил стать водителем, как и мечтал, чтобы получить рабочую профессию и помогать родным. После девятого класса поступил в Ермолинский техникум на механизатора.
– Наш преподаватель Анна Николаевна Семёшкина, которую вспоминаю с большой благодарностью, говорила: «Тебе надо идти дальше учиться в сельскохозяйственный вуз». Но я отвечал: «Нет, хочу рулить».
Не обходилось без казусов.
– На первом курсе мы учебный трактор «похоронили». Пошли на принцип с мастером. Он поспорил: «Вы его не заведёте». А мы в ответ: «Вы ошибаетесь!». Двигатель мы запустили, но он был без масла, – смеётся Сергей. – Самое интересное, что ничего нам за это не было. Только сказали: переставьте агрегат с другого трактора.
На втором курсе юный механизатор уже получал стаж: на производственной практике обрабатывал бороной поля в Совьяках, в колхозе «За Родину!», у которого был договор с техникумом.
Учебное заведение он окончил с красным дипломом. Потом была служба по призыву в составе сил МЧС.
– Думал, попаду в пожарную часть, а отправили водителем на санитарную машину в 179-й спасательный центр в Ногинске.
Дайте помощнее!
Когда вернулся из армии, подрабатывал у частника: прокладывали кабель, водопровод. Потом пошёл на нашу спичечную фабрику за стажем и опытом.
– Сначала отправили на «площадку» – продукцию перевозил по территории предприятия. Потом освободилось место на «Газели», ездил в Москву. Как-то увидел, что стоит трелёвочник на ремонте. Попросил перевести меня на этот трактор. Мне сказали: «Сергей, ты с ума сошёл? Сложная техника, зачем тебе лишние проблемы?» А у меня дедовская кровь взыграла – захотелось управлять этой машиной. Мне обещали что-нибудь подыскать.
Однажды пригнали «Урал» с гидроманипулятором, который перегружает брёвна. Тоже попросил: «Дайте мне его». Мне говорят: «Успокойся, это же надо в лесу жить и работать по сменам».
Спустя время Сергею предложили эту вакансию. Отправили от фабрики в Великие Луки учиться.
– Тянет к мощной технике. Освоил «Sennebogen» – это очень большой лесоперегружатель весом около 40 тонн. Управлять им непросто. Не буду хвалиться, но меня считали одним из лучших, кто работал на нём на фабрике.
Сергей Алексеевич отмечает, что ему нравится осваивать новые машины. Интерес к технической сфере передался и его сыну, который учится в колледже «Логос» и получает специальность, связанную с обслуживанием современного медоборудования.
В лесах
Сергей признаётся, что тяжелее всего было работать на лесоперегружателе «Урал» с манипулятором:
– Сиденье для оператора не закрыто кабиной. В любую непогоду – ливень, снег, мороз – с восьми утра до восьми вечера сидишь под открытым небом и грузишь брёвна с промсклада на машину.
Нелегко вывезти древесину и с места заготовки. Тяжелогружённые машины вязнут в глубокой грязи. Любые спортивные соревнования на внедорожниках по труднопроходимой местности – это «цветочки» по сравнению с тем, что приходилось преодолевать.
– Последние пять лет работы было ещё хлеще: по колеям из леса довезти древесину до склада и потом грузить. А до этого нужно ещё сделать «лежнёвку» – настелить бревна, чтобы проехать. Это не один десяток километров. Рабочий день длился порой по 16 часов. Если работали по двенадцать – это, считай, что налегке. Когда трудился в Сухиничском районе, жили в лесу. В шесть утра вставал, после работы ещё надо воды натаскать, приготовить поесть. В 12 ночи только ложишься спать.
Вокруг большой лесной массив. С зубастыми хозяевами этих чащоб сталкиваться лицом к лицу не довелось, слава Богу. Но их присутствие ощущалось.
– Видели следы волков, медведей рядом с делянками.
А однажды довелось испытать гнев летающих обитателей леса:
– После погрузки заглянул в кабину машины, а там – шершни. Я их кое-как сумел выгнать, но, как оказалось, не всех. Сел за руль, поехал и тут получил в живот – ужалили так, что пошла аллергическая реакция, сильный отёк. Хорошо, в аптечке был супрастин.
На дальняке лучше
На вопрос, хотелось ли сесть за руль такой мощной техники, как БЕЛАЗ, Сергей Алексеевич отвечает, что больше нравится ездить по разным городам.
– На БЕЛАЗе только по карьеру покатаешься – по мне, так это нудная работа. На фуре интересней: много чего видишь, с людьми разными общаешься.
Зимой 2011–2012 годов начались поездки в Мурманск. Туда в то время возили материалы от фабрики: металлоконструкции, сэндвич-панели для строительства ФОКа.
– Вспоминаю это как золотое и доброе время. Хоть было иногда и непросто: лёд, снег. Трасса тогда появилась хорошая – её переделывали, убирали возвышенности, холмы взрывали. Ездить нравилось: на дороге никого, а вокруг красота. Приезжаешь в Мурманск – светло, на улицах людей нет, сразу и не сообразишь, почему. А просто белая ночь, и все спят.
У дальних поездок были и свои особенности.
– Незадолго перед этим там бандитов задержали, которые грабили фуры и туристов в Карелии. Обезвредили их, и на трассе потом было спокойно. Мне не доводилось с таким криминалом сталкиваться. Были другие ситуации, когда мне, так скажем, предлагали за определённую «абонентскую плату» помощь в решении каких-либо проблем в дороге. Вплоть до того, что, если заболеешь, таблетки привезут. Доходило до забавного: парни узнали, что у меня жена беременная, приволокли клешни краба.
«Я же из МЧС»
В этом году Сергей поменял работу: ему предложили рейсы в Крым.
– Летом первый раз поехал, всё было нормально, даже жене сказал: «Я тебя с собой возьму». Второй, третий раз было опаснее, а потом вообще началось всё по-жёсткому. На трассе лучше не останавливаться. У нас ребята расслабились – стали парковаться на проспекте в Мариуполе, по магазинам ходили, оставались до утра. И в одну ночь им все фуры сожгли дронами.
На вопрос, есть ли безопасные места, где дальнобойщикам можно встать, отвечает:
– Нет таких мест. Я управлялся за один заход – 700 километров туда и обратно. Опасная зона начиналась от границ Донецкой области и до Джанкоя, но и в Крыму тоже бьют. Замечаешь на асфальте чёрные пятна – значит, кого-то здесь сожгли.
Сергей говорит, что поначалу ВСУ били по самим машинам – по кузову, прицепу.
– Сейчас летит по водителям, по кабинам. Это специально. Чем нас меньше будет, тем проще им запугать других. А как не ехать? Ведь люди потеряют связь с материком. Мы нужны им. Да, страшно, а что делать? Я же из МЧС, – шутит Сергей. – Аквафильтры, лампочки, светильники, кофе людям привёз. В общем, как раньше говорили, товары народного потребления. Вот мне говорят: «Ты отважный». Не я один, нас много таких. Ребята на бензовозах — в бронежилетах и касках. Водители маркетплейсов – тоже. Мой кум – он матёрый дальнобойщик, уже на пенсии. Ездит на своей машине в Крым, возит гуманитарку. Поменял капот, лобовое стекло, потому что дроны влетали. С Божьей помощью на мою машину атак не было – либо ветер сильный боковой, либо дождь шёл.
Сергей говорит, что, несмотря на обстрелы и атаки БПЛА, жизнь в Новороссии продолжается активно: строятся дома, открываются торговые центры.
– На въезде в Мариуполь стоит скульптура основателя города – митрополита Игнатия. И рука тянется перекреститься – святой тебя встречает. Видишь, что люди в городе живут обычной жизнью, и радуешься за них.
О братстве, «суетологах» и самом главном
Про взаимопомощь водителей фур ходят легенды, да и других они не оставляют в беде.
– Среди дальнобоев есть хмурые ребята, но в основном все добрые. Обращение между собой – «брат», отвечают по-дружески, не бросят, если что случится. Вот сейчас работодатель предложил другое направление. Отправляюсь в Якутию, там вообще не принято проезжать мимо, если видишь, что кто-то встал из-за проблем или поломок на дороге – неважно, фура это или легковушка. Потому что очень большое расстояние между населёнными пунктами и климат суровый, без взаимной поддержки никак.
В интернете всегда набирают много просмотров ролики, в которых дальнобойщики «учат» наглых водителей хорошим манерам. У Сергея по этому поводу своё мнение:
– Есть такие «суетологи», которые лезут на обочину, нарушают, ведут себя неправильно. Ребята перекрывают им путь, это позволяет быстрее проехать пробку. Ситуации разные бывают. Действительно, попадаются «кренделя», которые объезжают там, где не положено, считая себя умнее других. Но могут быть и экстренные случаи – ребёнку плохо, например. Тут не угадаешь, двоякая ситуация. Это уже на совести того, кто едет по обочине, и того, кто перекрывает ему путь.
Самое трудное в работе дальнобойщика, по мнению Сергея Алексеевича, – это не долгие рейсы, усталость, когда спина затекает, руки от напряжения начинают неметь, а разлука с близкими.
– Без семьи, без дома очень скучаешь. Тяжелее всего терпеть расставание и дожидаться, когда снова увидишь жену и детей.
Жена дальнобойщика Марина Болдырева:
– Есть мнение, что дальнобойщики много зарабатывают, но с этими заработанными деньгами, кстати, не такими большими, очень много побочных эффектов. Мышцы в рейсе всегда в напряжении, от этого сводит руки, пальцы, как итог – судороги во сне. И это не зависит от состояния здоровья, это неизбежная нагрузка. Говорю это, чтобы молодые жёны не думали: раз мужья пошли в водители, всё будет отлично.
А если в семье малыши, жена на время долгих поездок остаётся без сильного плеча.
– Были сложности, когда родился второй ребёнок, разница у них в три года. Это сейчас есть доставка из магазинов, а тогда было проблемой просто выйти за покупками: без присмотра детей дома не оставишь, с собой вести – это целая история. И мужу пришлось отказаться от дальних рейсов, чтобы мне помочь.
И, конечно, в такой сложной работе нужны понимание и участие близких.
– Всегда его ждёшь, знаешь, что в дороге ему нужна поддержка, даже просто какие-то тёплые слова. Бывает, он звонит: «Меня невкусно накормили в столовой, я так хочу, чтобы, когда приеду, ты мне приготовила свой борщ и котлеты».
Марина Вячеславовна рассказала, что самое трудное для жены водителя:
– Когда он ездил по Новороссии, самое тяжёлое – если от него не было сигнала. Я подписана на чат дальнобойщиков. Знаю примерно, во сколько он заехал на пункт пропуска в Таганроге, знаю, когда он выйдет. Отслеживала, тихо ли на дороге: ребята делятся информацией – «белые флаги», «красные флаги», можно ли ехать или опасно. ВСУ настолько изощрились, что на трассах оставляют дроны-ждуны, которые взлетают и атакуют приближающиеся машины. Ребята даже их не видят. Я просто молилась, чтобы он доехал. Многие думают: зачем отпускать мужа, почему не отговорила? Он мужчина – сам принял решение, я должна уважать его мнение, как бы тревожно ни было.
Полина НИКОЛАЕВА
Последние новости
Полезные ссылки
